Он произнёс явно заученную фразу:

- Мистер, помогите бедному бездомному.

- Я могу тебя покормить. Пошли в ближайший бар, - ответил я, чуть-чуть помедлив.

Его взгляд прыгнул и впился в меня. Я удостоился более внимательного изучения. За коричневыми окнами зрачков отразилась борьба желания, точнее голода и осторожности. Я вынул руки из широких прорезей плаща. Это несколько успокоило его.

- Здесь, - я качнул рукой по направлению неоновой вывески с надписью Бар. Он коротко кивнул и поднялся. Я человек невысокий, но и по сравнению со мной он, действительно оказался коротышкой. Вот только, двигался он своих кривоватых ногах, обутых в дырявые кроссовки, на удивление прямо. Он ни о чем не спрашивал, просто шёл рядом.

- Простите, сэр, - вышибала изучал моего нового знакомого довольно неприязненным взглядом, но моя одежда его смутила, и он решил до конца быть вежливым. - Мест сегодня, увы, нет.

- Нам нужен самый дальний столик. Мы не побеспокоим посетителей, вежливо произнес я и сунул в карман человеку двадцатидолларовую банкноту. Жадность вступила в битву с долгом и жадность победила. Она почти всегда побеждает в людях.

Мы зашли в бар, я выбрал дальний тёмный столик и уселся в самом углу, надвинув широкополую спутницу-шляпу поглубже на глаза. На долю моего приятеля тоже приходилось немного света. Посетители покосились на нас, но тут же вернулись к своим кружкам. Какое им дело до свихнувшегося невзрачного посетителя, решившего облагодетельствовать нищего?

Для него я заказал большую яичницу с беконом, картофельный салат и пиво. Я ограничился только пивом. Мы молчали. Я потому, что думал, он потому что ел. Едок он оказался что надо, пришлось заказать повторную порцию. Наконец, почти закончив есть, он сказал: