Это моя стрела с красно-зелёным опереньем ранила его в бедро. Это его родичи или даже он сам отсекли мне мизинец и оставили глубокий, долго не заживавший шрам от топора на плече. Пальцы сжали рукоять кинжала с эльфийскими рунами. Длины лезвия хватило бы как раз, чтобы пронзить его сердце насквозь.

Но я лишь медленно вынул кинжал и положил его на стол рукоятью к нему. Он на секунду застыл, а потом впился глазами в эльфийские письмена. Я выдвинулся из тени на свет и снял шляпу, так, чтобы он смог явственно различить серо-зелёные глаза и заострённые кончики ушей.

Застывшее время отбивало гулкие удары колоколов наших сердец.

В отдалении слышалась сирена полицейской машины. Какой-то пьянчуга чертыхаясь расплачивался с официантом. Через улицу доносился рэп из соседнего бара. Мой обострённый слух воспринимал даже наделанный смех торгующих собой женщин за два квартала отсюда.

Также неспешно я вынул из внутреннего кармана перетянутую резинкой пачку долларов и подтолкнул к нему. Я видел насколько он потрясён. В его глазах застыл немой вопрос.

- Я тоже видел как дракон расправляет крылья на рассвете, - только и сказал я.

Мы сидели, смотря друг другу в глаза, двое, бывшие заклятые враги, одни в этом гигантском городе, в чужом мире, на закате Великой Эпохи.