Нестойкое преимущество, которое давала повстанцам внезапность нападения, было утеряно. Выстроившиеся вдоль стен воины в кольчугах и латах пиками стаскивали штурмующих со стен, а те немногие, что успевали вскарабкаться, могли противопоставить хорошо обученным и вооруженным воинам только ярость отчаявшегося, загнанного зверя. Видя, как бесцельно гибнут его люди, Конан с рычанием отшвырнул луки ринулся к стенам.

— Ну, Тедран, — крикнул он через плечо старику, — теперь, если тебе и впрямь не терпится подраться, не отставай от меня!

В несколько прыжков киммериец миновал поле битвы, едва не оскальзываясь в лужах крови, не обращая внимания на стоны еще живых и жуткие оскалы мертвых. Тедран, которому прожитые годы не оставили юношеской прыти, пыхтя, трусил вслед за северянином. Несколько стрел просвистели мимо, не причинив великану вреда, хотя одна вонзилась в землю в дюйме от ноги Конана. Из низины под стенами слышался лязг металла, проклятия и стоны. Битва превращалась в бойню, и громада замка, гордо вздымающая неприступные стены, словно усмехалась темной пастью на фоне светлого неба и голубых гор, всеми бойницами и башнями обещая дерзким безумцам мучительную, бесславную смерть.

— А ну, осади назад! — ревел Конан, пробираясь к стенам. — Смотрите и учитесь хоть теперь, дети мулов!

Грубо растолкав селян, бестолково топчущихся на месте под прикрытием больших щитов, Конан перебрался через гору трупов, истыканных стрелами и забитых огромными валунами, и наконец пробился к большой сдвоенной лестнице. На ступенях гроздьями висели осаждающие, не в силах ни подняться вверх из-за ощерившихся над стеной пик, ни спуститься — из-за своих же товарищей, напирающих снизу.

— Вниз, приятель! — рявкнул Конан, ухватив кого-то за лодыжку. Тот в изумлении уставился на своего командира. — Прыгай, я сказал! Вот так. А теперь иди сюда и помоги мне сдвинуть лестницу. Какой осел установил ее на пять шагов от стены!