Повар пробормотал под нос что-то неразборчивое, но спорить больше не решился.

Спустя несколько минут перед Брейвом стояла полная плошка и кружка с неизвестным парню пойлом. Пойло было вонючим и густым.

– Что это? – спросил пленник, потирая запястья: на время завтрака стражи освободили его от пут.

– Похлебка, – ответил тюремщик, усевшись на табурет с противоположной стороны стола. – Не нравится, что ли? Ну, ничего другого нет, не хочешь – не ешь.

– А в кружке?

– А Кварус его знает! Настойка на травах небось. Или чай какой, из дешевых, жейских.

Брейв невольно поморщился: из Жейса в королевство всегда везли самое разнообразное дерьмо. Обитатели дружественной страны то ли отличались редкостно извращенным представлением о нормальной пище, то ли сплавляли в Зейд все ненужное им самим.

Впрочем, не ожидал же он в тюремной столовой отведать лучшего вина из подвалов королевского замка?

Шумно сглотнув, Брейв приступил к трапезе.

* * *

Десятки любопытных взглядов провожали его на площадь. Он смотрел в землю, не желая видеть лица горожан. Он боялся разглядеть в них слишком много презрения – гораздо больше, чем заслуживал на самом деле.

Сразу по окончании завтрака Брейву вновь связали руки и повели на суд. Все попытки разузнать, что его ожидает на площади, разбились о молчаливый заслон стражей. Судя по всему, устав запрещал им общаться с пленниками… хотя, вполне возможно, они и сами не горели желанием с ним говорить.

Для них он был убийцей рыцаря – благородного вассала Его Величества. И за человека его, этого убийцу, стражники уже не считали.

Увидев установленный посреди площади помост, Брейв похолодел. Неужели все же смерть? Однако, приглядевшись, он вздохнул с некоторым облегчением: на помосте был установлен лишь трон, предназначенный явно не для него.

Для короля.