Может, она и неактивна. А, может, тебе просто повезло. Проверять это, рискуя обратиться в овощ, охоты мало, а времени - ещё меньше. Вперед. Ещё одна звезда - слепящее серебро, окутанное сетью тончайших грязно-желтых нитей - чем-то похожая на тебя. Это Зелгадис. Паутина - так здесь выглядит эрголитовая камера - угрожающе тянет к тебе длинные зловеще мерцающие нити, ты невольно отшатываешься, содрогаясь от омерзения, и застываешь, скованный ужасом. Если тебе стало дурно всего лишь от мимолетного касания щупалец... великий Создатель, какие муки должен испытывать ментат, заточённый в эрголитовую камеру?

Ты не рискуешь приблизиться к учителю, которого сам же предал, но Зелгарис чувствует твоё присутствие, и тянется к тебе сам, невзирая на боль.

"А-а-аххх..."

Но в его касании не ярость, не гнев, а... радость? Надежда? Он тебе верит?

"Иди-и... ищщи!" - его разум легонько подталкивает тебя, и ты летишь... летишь куда... ого, а это что за...

Сапфир, жарко горящий в пустоте, притягивает взгляд и манит к себе, словно звездоцветки бабочек рёсс. Но стоит приблизиться, как он, насмешливо подмигнув, ускользает, и ты пролетаешь, как стыковочный трос мимо шлюза. Пробуешь зацепить "якорьком" - словно из ниоткуда возникают сотканные из тумана высокие стены и башни мысленных барьеров и мягко - пока ещё мягко - отстраняют тебя: "Не надо. Уходи". Намёк тонкий, словно стена ракетного бункера: "Всё равно не пролезешь, дурачок..." Довольно, резко обрубаешь ты, не хочет по-хорошему, будет по-взрослому. Не впервые сквозь закрытые двери проходить, а времени на раскланивания нет. Остатки сил утекают как песок сквозь пальцы, вывернутое плечо немилосердно ноет, а осколок сломанного и не залеченного толком ребра впивается тебе, кажется, в самое сердце. Ты извинишься перед ней потом, когда будет время.

И поблагодаришь.