Обладая превосходной памятью, она тут же набрала номера счетов пяти коллег и их личные идентификационные коды. Мать всегда говорила, что ей следует стать музыкантом. Панчо быстро перевела все деньги со счетов на свой, оставив ровно по одному доллару, чтобы банковские компьютеры не запустили процесс аннулирования счетов.
К тому времени как она закончила свою хитрую операцию, люк на другом конце жилого отсека открылся, и пятеро астронавтов бросились к ней.
— Что происходит? — потребовал объяснений пилот, шедший первым.
— Ничего, — снова повторила любимое слово Панчо и юркнула в ближайший люк, ведущий в другие модули станции.
Это оказался сектор японских лабораторий. Набирая скорость, она отталкивалась гибкими пальцами от всего, что только попадалось на пути: полок с оборудованием на обеих сторонах центрального коридора и даже удивленных инженеров и лаборантов. Посмеиваясь над одураченными пилотами, она думала о том, сколько времени им потребуется, чтобы обнаружить свои пустые счета.
Понадобилось не много. Когда Панчо добралась обратно до столовой, они уже в бешенстве мчались за ней.
— Доберусь до тебя и переломаю все кости! — раздавалось сзади одно из наиболее вежливых обещаний.
Даже Аманда была так зла, что забыла о своем великосветском акценте и кричала ей вслед:
— Ты ответишь за это, стерва!
«Да уж, пока я держусь на расстоянии от них, то все в порядке», — думала Панчо, плавно несясь вдоль сектора европейской лаборатории и далее в обсерваторию, проскальзывая между громоздкими телескопами и электронными шкафчиками с оборудованием.