Маккиш блаженно вытянул гудящие ноги, расслабил тело и несколько минут сидел неподвижно. Сейчас он еще немного отдохнет и поведет космокатер назад. Вот, кстати, желтая и голубая точки на шкале высотомера уже были наверху, на исходных позициях: умницы-пилоты "шестерки" и "четверки" раньше всех поняли всю нелепость происходящего, почему-то раньше ускользавшую от сознания, и теперь, конечно, никогда уже не будут участвовать в соревнованиях на Кубок сумасброда Кларенса.

А лучше всего вообще их отменить.

Он, Маккиш, тоже никогда не будет в них участвовать. Пускай другие стучатся на своих космокатерах в прозрачные стенки, испытывают головокружения, перегрузки и ни с чем не сравнимую усталость. Физическую усталость, которая в конце концов многократно помножается на тяжелую усталость от сознания нелепости всего происходящего.

Маккиш двинулся назад. Правда, совершенно машинально он продолжал простукивать стенки канала. И довольно скоро открыл новый ход, он резко уходил вниз. Мгновение помедлив, пилот повернул космокатер.

Ход свернул вправо, потом влево. Понемногу Маккиш увеличивал скорость, а ход никак не кончался. Он был самым длинным из всех, по каким приходилось сегодня двигаться ярко-красной "семерке".

Скорость космокатера возросла. Летели мгновения. Красная точка на высотомере поползла вниз, пошла к зеленой, обошла ее. И Маккиш вдруг почувствовал, как спадает то напряженное ожидание удара, которое раньше никогда не отпускало его.

Все! Теперь сомнений не оставалось. Ему несказанно повезло: он именно он! - нашел наконец единственно правильный ход. Доказательством этому служит хотя бы то, что еще ни разу никто не открывал в атмосфере канал такой длины. Доказательством былой ощущение того, что удара больше не будет: ведь интуиция для космопилота такое же необходимое условие, как реакция, мастерство.