Раздался тихий предупредительный гудок.

Капитан подняла руку, подзывая академика Паэля, старшего помощника Тилла и Джеру - приписанного к кораблю комиссара. В их узком кругу шло обсуждение - и вроде бы спор. Я смотрел, как мерцающий свет новой играет на бритой макушке Джеру.

Сердце у меня забилось чаще.

Все знали, что означает этот гудок: мы приближались к крепостному кордону. Надо или отказываться от преследования, или гнаться за призраками дальше, внутрь их невидимой крепости. А все знали, что ни один корабль флота, проникший за крепостной кордон в десяти световых минутах от центральной звезды, обратно еще не вернулся.

Так или иначе все должно было решиться очень скоро.

Капитан Тейд резко прекратила дебаты. Она подалась вперед и обратилась к экипажу. Голос, разносившийся по кораблю, звучал дружелюбно и бодро, как шепоток вербовщика.

- Все вы видите, что нам не поймать этот рой призраков по нашу сторону кордона. И всем известно, чем мы рискуем, проходя за кордон. Но чтобы прорвать блокаду, нам рано или поздно придется научиться взламывать их крепости. Так что мы идем дальше. Займите свои места.

Ее речь не вызвала бурного ликования.

Я поймал взгляд Хэлл. Она ухмылялась. Кивнула на капитана, сжала кулак и изобразила, будто что-то накачивает. Я разделял ее чувства, но с анатомической точки зрения она допустила неточность, так что я поднял средний палец и подергал им взад-вперед.

За что немедленно схлопотал подзатыльник от комиссара Джеру.

- Безмозглые сопляки, - буркнула она.

- Простите, сэр…

За извинения я получил еще одну затрещину. Джеру - высокая плотная женщина - носила бесформенную монашескую одежду, введенную, говорят, еще тысячу лет назад основателями Комиссии Исторической Истины. Но, по слухам, до вступления в Комиссию Джеру накопила немалый боевой опыт, и я этому охотно верил, судя по ее силе и скорости реакции.