- Да, но тогда было светло. Мы сейчас можем не найти дороги, улицы ведь почти не освещены.

- Не беспокойся. У меня нюх на такие вещи.

Они повернули на Фондаменте дель л'Арсенале [Фондаменте дель л'Арсенале - набережная в Венеции.], перешли мост недалеко от самого Арсенала и направились дальше мимо церкви Сан Мартино. Теперь перед ними было два канала, один шел направо, другой налево. Вдоль каждого тянулась неширокая улочка. Джон заколебался. Как они шли накануне?

- Видишь, - вновь запротестовала Лора. - Я же говорила, что мы заблудимся.

- Чепуха, - твердо ответил Джон, - мы шли по левому. Я помню этот мостик.

Канал был таким узеньким, что чудилось, будто дома, возвышающиеся по обе его стороны, нависая, сходились над ним. Днем, когда на воде играли солнечные блики, на балконах сушились одеяла и подушки, а в клетках пели канарейки, место это выглядело укромным уголком, от которого веяло теплотой человеческого жилья. Теперь же, когда вокруг сгустилась темнота, лишь изредка разрываемая светом тусклых фонарей, когда окна домов были закрыты ставнями, а от воды тянуло сыростью, все изменилось, представилось заброшенным и убогим, а длинные узкие лодки, привязанные у скользких, ведущих к подвальным дверям ступеней, казались гробами.

- Честное слово, но этого моста я не помню, - заявила Лора, опираясь о перила, и, помолчав, добавила:

- Да и этот переулок мне совсем не нравится.

- Там посередине горит фонарь - показал Джон. - Теперь я точно знаю, где мы находимся. Недалеко от греческого подворья.

Они уже перешли мост и хотели двинуться дальше, когда услышали крик. Он совершенно отчетливо раздался в одном из домов, расположенных на другой стороне канала, но в каком именно - сказать было трудно. Закрытые ставни делали все дома одинаково мертвыми. Разом повернувшись, Лора и Джон начали всматриваться в том направлении, откуда донесся звук.