В этом смысле рыночные опросы ничем не отличаются от предвыборных. Суверенность избирателя соответствует суверенности покупателя, и наоборот. Пассивность телевизионной аудитории именуется ПУБЛИКОЙ, навязывание государственной власти называется СВОБОДНЫЙ НАРОД. В обоих случаях индивиды оказываются пленниками механизма, который даёт им ПРАВО говорить лишь после того, как тот же механизм лишил их СПОСОБНОСТИ делать это. И в чём тогда смысл диалога, если всё, что ты можешь - это выбирать между двумя одинаковыми кандидатами? Что это за коммуникация, если твой единственный выбор - между двумя совершенно схожими продуктами или телевизионными программами? Содержание вопросов бессмысленно, поскольку метод ложен.
«Ничто так не напоминает представителя буржуазии, как представитель пролетариата», - писал Сорель в 1907 году. И что делает их неразличимыми - это как раз то, что они ПРЕДСТАВИТЕЛИ. Слишком очевидно, что правые и левые кандидаты сегодня - одно и то же. Но политикам и не нужно быть оригинальными (реклама делает это за них), им достаточно знать, как АДМИНИСТРИРОВАТЬ эту очевидность. Ирония заключается в том, что СМИ определяются как средства КОММУНИКАЦИИ, а избирательные дрязги именуются ВЫБОРАМИ (что в подлинном смысле слова значит «свободное, сознательное решение»).
Всё дело в том, что власть пресекает другие способы организации. Даже если избиратели имели бы волю к ответам (а это предположение уже уводит нас в «утопию», как сказали бы РЕАЛИСТЫ), ничего существенного у них спросить было бы невозможно, поскольку единственно свободное действие - единственно аутентичный выбор! -который они могут совершить - не голосовать вовсе. Любой, кто голосует, соглашается с ложными вопросами, поскольку аутентичные вопросы отрицают передачу полномочий другим и избирательную пассивность. Попытаемся объяснить это на простом примере.