Но из-за внутреннего напряжения в ее голове перепуталось абсолютно все. Катка откашлялась и пролепетала:

– Уважаемые депутаты верховного совета…

Лицо профессора Николаева вытянулось. Покрываясь липким потом, Ката предприняла вторую попытку:

– Уважаемые члены и председатель…

В аудитории послышались смешки, Катарина почувствовала знакомый стук в висках. Профессор Николаев слегка покраснел.

– Не надо так нервничать, голубушка, успокойтесь, мы вас не съедим.

– Может, вам принести воды?

Ката отрицательно покачала головой. Вздохнув полной грудью, она брякнула:

– Дорогая комиссия и члены председателя…

Копейкина повернулась на другой бок. Институтские воспоминания сил ей не придали, напротив, страх усилился, и если еще полчаса назад Катка хотела спать, то сейчас об этом не могло быть и речи.

Наконец в четвертом часу утра пришла долгожданная дрема. Не успев закрыть глаза, Копейкина услышала противный писк будильника. Ударив пятерней по визжащей пластмассе, Катка натянула на голову одеяло и свернулась калачиком.

– К черту их кино и их роли, – прошептала она, – никуда я не поеду, хочу спать.

В этот момент ожил телефон.

– Да!

– Уже проснулась? – прочирикала Карпова. – Молодец, кто рано встает, тому бог подает.

– Тань, я никуда не поеду, – выпалила Копейкина.

– А ну прекрати! Немедленно вставай и дуй в душ, в семь будь как штык, поняла?

Катарина закрыла глаза.

– Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Давай без фокусов, ноги в руки – и вперед!

Проклиная все на свете, Копейкина поплелась в ванную. Парамаунт бежал впереди, требуя утренней порции корма.

– Ты можешь думать о чем-нибудь еще, кроме еды?

Перс развалился на полу и мяукнул, давая понять, что на данный момент его волнует лишь пустая миска.

– Подождешь, мне надо в душ, мамочка сегодня едет на съемку.

Стоя под теплыми струями, Катарина чувствовала, как остатки сна постепенно улетучиваются, уступая место страху. В голове стучала одна мысль – почему она вчера не смогла отказать Таньке?