Приставку "фон" его семья потеряла ещё во времена Второго Рейха (того, что с кайзером, а не с фюрером), но это не спасает педантичного немца от избыточного внимания русских коллег. Несчастный уроженец Майнца ежемесячно шлёт престарелой маме письма, где благодарит её за то, что она не назвала сына Максом. А седая благообразная фрау лишь молча улыбается, читая их, затем берёт с полки старенький зачитанный томик "Семнадцати мгновений весны", устраивается в кресле-качалке и тихо гордится сыном в тепле камина.

Ну и какой правильный космический полёт обходится без русского? Максим Кузнецов - один из редких космонавтов Российской Федерации, отметившийся в вооружённых силах только путём военной кафедры в университете. Физик, доктор наук и программист от Бога. Что неудивительно - который десяток лет ни один серьёзный эксперимент или теория не обходится без компьютерной поддержки, которой не побрезговал бы и Майкрософт. Да что там, судя по отзывам о качестве Редмондской продукции, их разработчики заметно уступают в классе среднему аспиранту. Космос стал не только венцом карьеры учёного, но и привёл к ключевому перелому в его личной жизни - куда больше, чем тайны (возможно) сверхсветовых нейтрино, ум Макса занимал вопрос о том, как лучше сделать предложение дочери страны Ямато. О да, на орбите распустился самый настоящий цветок любви, соединивший загадочную русскую душу и верное японское сердце.

Станция живёт по Гринвичскому времени и почти армейскому порядку. Подъём в шесть утра – относительного, конечно, так как за земные сутки на орбите больше десятка рассветов увидеть можно, отбой в двадцать один тридцать. Рабочий день десятичасовой, с половинной нормой по субботам, что оставляет более чем достаточно времени для досуга и общения с оставшимися на планете близкими.

- Что в новостях, Алан? - японка бросила взгляд на хмурящегося в монитор командира и вернулась к увлекательной добыче остатков чая из тюбика.

- Ничего хорошего. Аятоллы опять ядерной дубинкой размахивают и опять грозятся Залив запереть.