Вообще-то я знал больше десяти языков и усваивал их с легкостью необыкновенной. Русский мне помог выучить мой сосед герр Тимошка. Судьба занесла его, беглого крестьянина, в наш город, где он вполне успешно занимался кузнечным делом. Мне было приятно, что уроки его я хорошо усвоил и к тому же имел отличную возможность усовершенствовать знание русского в пути. Тимошка учил меня языку, а иногда, выпив, плакал, вспоминая родные края, и рассказывал о них истории, которым, я не знал, верить или нет.

- Приятно узнать, что наш язык имеет хождение и в Европах, - произнес князь.

- Ваша страна сегодня необычайно популярна. И в этом заслуга вашего Государя...

Состоялся обмен любезностями. Затем князь поведал историю последнего московского пожара и даже дал мне ознакомиться с письменной грамотой к нему самого государя Петра Алексеевича.

"Здесь иных ведомостей нет, только июня в 19-й день {1701 года) был пожар в Кремле; загорелось на Спасском подворье, от чего весь Кремль так выгорел, что не осталось не токмо что инова, но и мостов по улицам, кроме Житнева двора и Кокошкиных хором, которые остались; разломанные хоромы в Верху и те сгорели; также и садовники все от моста до моста; а Каменный мост у пильной мельницы отстояли мы; на Ивановской колокольне колокола, обгорев, попадали, из которых Большой и Успенский, упав, разбились".

- Это же в который раз пожары на Москве! - пожаловался боярин. - Ну да ничего! Наш мудрый государь повелел описать всю местность вокруг Кремля, поломать остатки деревянных строений и приступить к возведению Оружейного дома, именуемого Цейхгауз-арсенал. А строить его будет ваш господин Христофор Христофорович Кундорат.

Естественно, что я тут же осведомился, какова будет нам оплата. На что князь Одоевский ответил сразу, как о деле решенном: "Сто пятьдесят рублей годового жалованья!"