— А! Ну, точно! Слушай, Родерик! Не говори про это а? Это ж позор! Волшебный меч на осла!

— А ты и вправду волшебный? — Родерик сел между выступающих из земли корней дуба.

— Нет! — саркастически произнес клинок. — С тобой говорит твое разыгравшееся воображение! Конечно я волшебный!

— Постой, постой! — осенило Родерика. — Если ты не спал, когда тебя продавали… Что же ты молчал все это время?

— А что зря болтать? Тем более, ты послушался этого толстого дуралея и произнес волшебные слова ночью.

— А что, можно было и днем?

— Конечно! Толстяк тебе наврал! Видно испугался, что ты вернешь меня обратно.

«Правильно испугался» — подумал Родерик, а вслух сказал следующее:

— А что же ты тогда не вылезал из ножен, когда я произнес волшебные слова?

— Слушай, я хоть и меч, но и у меня тоже есть личная жизнь! Тем более что милашки-ножны не спали и мы… — меч мечтательно причмокнул.

— Но теперь-то тебя можно достать?

— Доставай, — благодушно разрешил Сурт.

Родерик осторожно достал обоюдоострый клинок из ножен и внимательно рассмотрел в лунном свете.

— Поганая заточка! — наконец произнес рыцарь.

— Эй! Эй! Полегче! — запротестовал Сурт. — Я у торговца больше двух лет провалялся на самом дне его грязной повозки! Ты знаешь, какое там количество пыли? Я чуть аллергию не подцепил!

— Да ладно, успокойся, — Родерик примиряюще погладил клинок пальцем и меч довольно замурлыкал. — У меня тут точильный камешек есть.

— Что? — мурлыканье смолкло. — Слушай, хозяин, а может, не будем? Может, без экзекуции обойдемся? Я страсть как щекотки боюсь!

— На кой мне нужен тупой меч? — Раздраженно бросил Родерик. Нытье Сурта потихоньку выводило рыцаря из себя. — Терпи, или предпочитаешь, чтобы я оставил тебя ржаветь в лесу?

— Да ладно, хозяин, ладно, — испуганно ответил меч. — Уж и пошутить нельзя!