Записанный на пленку голос Женевьевы звучал гордо, рассказывая о достижениях своего народа и становился грустным, повествуя о трудностях, испытываемых обитателями Понтопидана: "Уже многие обитатели планеты бежали от радиоактивности. Гейзеры могут быть в любой момент загрязнены. Поэтому мы так заботливо за ними присматриваем. Ни один из них пока не исчерпан, за исключением Хиппи Дипси, откуда пришла лошадь. Взгляните на следующую картину".

Камера поднималась все выше и выше от поверхности планеты. Она странствовала среди гор из алмазов и долин из турмалинов, затем отразила черно-голубой диссонанс - внутреннее пространство. Один из каньонов с высоты выглядел гротескным подобием женских бедер, поднимавшихся вершинами полуразрушенных холмов, плавно переходящих к северу в яркую, радужную равнину.

- Это, - пояснила Женевьева, перебивая свой собственный голос на экране, - Хиппи Дипси. Вон там, видишь, голубое? Это единственное озеро на весь Понтопидан. И здесь мы спускаемся в лачугу отшельника.

Кэшер О'Нейл почти явственно ощутил головокружение, когда камера рухнула вниз в глубину огромного каньона. Казалось, что края каньона движутся, словно губы, отворяясь и принимая внутрь камеру, чтобы проглотить.

Внезапно они очутились возле прекрасного озерца. На берегу стояла маленькая хижина. В дверном проеме сидел мужчина. Он был мертв.

Он находился там уже длительное время; тело его почти мумифицировалось.

Записанный голос Женевьевы объяснял: "...по обычаям и законам ностриллиан, они объявили ему, что время его вышло.