Тонкий отдаленный голос с другого экрана раздраженно возразил:

- Глупая женщина-кошка! Невозможно полететь на орнитоптере в Дипси. Скажи своему слабоумному приятелю, чтобы он возвращался назад, и мы подберем его космической ракетой.

- Уаа, уаа, уаа! - с нетерпением сказала лошадь.

- Это не мой приятель. - Резко воспротивилась женщина-кошка. - Я обнаружила его пару минут назад. Он просит помощи. Любому идиоту это ясно, даже если язык животного нам не понятен.

Изображение исчезло.

Следующий кадр показывал крохотную человеческую фигурку, орудующую прожектором на вершине невообразимо высокого утеса. Луч прожектора касался участков скалы. Отсвечивающий блестящий склон ее напоминал стену дома со множеством таинственных окон. Отблески рассыпались и исчезали по мере перемещения прожектора.

Далеко внизу появилась вспышка. Огонь пришел изнутри горы.

Даже увеличивающим объективом оператор не мог получить детальную картину. С одной стороны маячила фигура лошади, ее ноги разошлись под немыслимыми углами, она пыталась удержаться в расщелине, по другую сторону от сияния виднелись крохотные фигурки людей, раскачивающиеся на своеобразных перевязях в попытке добраться до лошади.

В отличие от не очень четкого изображения, техника записи позволяла различать все звуки, даже усталое дыхание старой лошади. Она вновь произнесла одно из своих специфических лошадиных слов. Она наблюдала за людьми, и была при этом убеждена в их добрых намерениях. Ее огромные, печальные, глаза были различимы в свете проектора. Время от времени лошадь вглядывалась вниз и вздрагивала от испуга.

Кэшер О'Нейл считал поведение животного вполне естественным. Ведь лошадь успела преодолеть четыре из семикилометровой высоты скалы, и теперь ей грозила опасность сорваться вниз.

Среди группы людей, роботов и гомункулов, громко раздавался голос человека-тигра:

- Это рискованно, но не очень. Я смогу перепрыгнуть через огонь и помочь этому горемыке - обвязать его канатом, чтобы он не свалился вниз прежде, чем мы закончим работу.