- Я лошадь, я лошадь, я лошадь!

- Ты с Миззера, - мысленно сказал ей Кэшер О'Нейл, - с самого Кахира!

- Я не знаю названий, - мысленно откликнулась лошадь, - но ты с моей земли. Земля, хорошая земля.

- Что ты здесь делаешь?

- Умираю, - пожаловалась лошадь. - Умираю сотни и тысячи восходов солнца. Один старик привез меня сюда. Здесь не было ни езды, ни скачек, ни людей. Только старик и небольшое пространство. Я умираю с тех пор, как прибыла сюда.

Кэшер О'Нейл подумал о том, как жестоко поступил Перинье со своим любимцем, сделав его бессмертным и в то же время оставшимся без дела.

- Ты уверена, что умираешь?

Ответ лошади пришел мгновенно:

- Конечно, нелошадь.

- Знаешь ли ты, что такое жизнь?

- Да. Существование лошади.

- Хочешь ли ты умереть?

- От нелошади? Да, если это будет навсегда.

- Что тебе нравится больше всего? - мысленно спросила ее Женевьева.

Ответ вновь пришел мгновенно:

- Грязь на моих копытах, и мокрый воздух снова, и человек на моей спине.

Женщина-собака прервала их беседу:

- Дорогая лошадь, ты знаешь меня?

- Ты собака, - промыслила лошадь. - Хорошая собака!

- Верно, - мысленно подтвердила счастливая старуха, - и я могу сказать этим людям, как сделать тебя счастливой. Спите теперь все, и когда вы проснетесь, то будете на пути к счастью.

Ее внушение было настолько сильным, что Кэшер О`Нейл и Женевьева начали терять сознание, так что обслуживающий персонал вынужден был их поддержать.

Пока они приходили в себя, собака-человек заканчивала свои распоряжения хирургу:

- ...И добавьте до сорока процентов кислородной составляющей в воздух. Ей нужна реальная личность для верховой езды, некоторые из ваших орбитальных часовых могут поездить на ней верхом, все равно они ничего не делают.