В соответствии с местной модой лицо племянницы покрывала какая-то пудра или мазь, розовая, под цвет лица, но с оттенком сиреневого. Женщину двадцати двух лет такой оттенок уже бы старил, и она выглядела бы как потасканная кокетка. На Женевьеву же приятно было смотреть, хотя ее экстравагантность и била в глаза. Она производила впечатление счастливого ребенка, играющего во взрослого, и это у нее хорошо получалось. Кэшер знал, что на этих отдаленных планетах порой трудно угадать возраст их обитателей. Женевьева могла оказаться и шикарной дамой далеко не первой молодости. Однако вновь взглянув на нее, Кэшер усомнился в своем предположении. Говорила она с юношеской дерзостью.

- Но дядя, они же животные!

- Знаю, - пробормотал дядя.

- Но дядя, разве ты не понимаешь?

- Перестань говорить "но дядя", и скажи, что ты имеешь в виду, проворчал с теплотой в голосе диктатор.

- О животных ничего нельзя сказать наверняка.

- Ну конечно, - согласился дядя.

- Это получается как в игре, дядя, - поясняла Женевьева. - Они никогда не уверены, что кто-нибудь из них дважды сделает одно и то же. Представь себе, какое это чудесное зрелище: прекрасные огромные создания с Земли бегают по кругу на своих четырех пальцах, а их большие ногти выбивают драгоценные камни из почвы!

- Не думаю, что это действительно так. Планета Миззер богата не драгоценными камнями, как наша, а землей. У тебя ведь есть горшки с богатой, питательной и мягкой землей, не так ли?

- Конечно, дядя. И я знаю, сколько ты заплатил за нее. Ты был очень щедр. И до сих пор щедр, - дипломатично добавила она, быстро взглянув при этом на Кэшера О`Нейла, чтобы выяснить, как он оценил семейную любовь.

- Мы не очень богаты землями на Миззере. В основном это пески, а земля для возделывания есть только вдоль Двенадцати Нилов - это наши крупные реки.

- Я видела фотографии рек, - вспомнила Женевьева. - Воображаю, как живется в мире полном земли для цветочных горшков!