Андрей лежал на спине, раскинув руки в стороны. Под головой его растекалась лужа крови. Было видно, что удар ему был нанесен совсем недавно. Я взяла Андрея за руку и почувствовала слабый пульс.

– Он жив, – быстро сказала я Ольге. – Звони в скорую, срочно звони! Его еще можно спасти. – Во всяком случае, я на это надеялась.

В комнате все было перевернуто. Ящики шкафа выдвинуты, содержимое разбросано по полу. Даже подушки вспороты. Здесь явно что-то искали.

В этот момент Андрей приоткрыл глаза. Похоже, он узнал меня, так как в его взгляде появилась теплая искорка. Потом приподнял голову и показал рукой на занавеску. Я не поняла, что он хочет этим сказать и замотала головой. Потом встала и подошла к окну, взявшись за край занавески. Андрей слабо кивнул и поднял глаза вверх. Я взяла стул и встала на него. Взялась за верхний край. Андрей кивнул головой. Я потрогала загнутый край занавески и нащупала какое-то уплотнение. Слезла, достала из шкафа ножницы и распорола подгиб. Туда был вшит листочек бумаги с какими-то цифрами. Я вопросительно посмотрела на Андрея. Он кивнул и потерял сознание. Ничего не понимая, я сунула листочек к себе в сумку.

Ольга уже набрала номер и теперь кричала в трубку:

– Некрасова, восемь. Квартира… квартира… – она запнулась. Я быстро вылетела на лестницу и взглянула на номер квартиры.

– Сто двадцать четыре! – крикнула я Ольге.

– Квартира сто двадцать четыре. Литвинов Андрей… Андрей… – она снова запнулась.

– Геннадьевич, – подсказала я.

Ольга повторила, не удивившись даже, откуда мне известно отчество ее любимого.

– Что? Что? – переспрашивала она. – Ой, вы знаете, я даже не знаю… Я, честно говоря, недавно… Я кто?

Я вырвала трубку у нее из рук и заорала этой тупице на том конце провода:

– Быстро скорую! Человек умирает, а вы там херней страдаете! Если он умрет, это будет на вашей совести! И не только совести!