Она никогда толком не видела гадину. Гадина боялась любого света. Солнечный был для нее смертелен, а искусственный причинял боль, поэтому бабка не брала с собою в погреб ни то, что старого, подаренного давно одним из внуков, фонарика, но даже обычной свечки. Правда пару раз бабка нащупывала в темноте нечто похожее на холодец, но чувствовала в эти моменты такую нестерпимую боль в голове, что оставила всякие попытки приблизиться к гадине.

– Ты привела его? – повторила вопрос гадина.

– Нет – ответила бабка шепотом.

Гадина общалась напрямую, посылая вопросы в мозг и также из мозга вытягивая ответы. Но бабка никак не могла к этому привыкнуть. Поэтому, думая ответ, она проговаривала его шепотом. Человеческая привычка, которую, наверное, невозможно побороть.

– Ты же знаешь, что время подошло – бросила в мозг очередную фразу гадина.

– Да, знаю. Завтра вечером приведу – бабка положила булку хлеба на бетонный пол погреба и отступила на два шага – Ешь.

В темноте послышался звук, как будто кто-то провалившись по колено в болотную трясину, пытался вытащить ногу.

– Наверное, так муха всасывает разложенную своим желудочным соком пищу – подумала бабка.

– Иди. Смотри не делай глупостей – услышала она в голове – Ты же знаешь, это важно для нас обоих.

– Я знаю – шепнула бабка, развернулась и стала неспеша подниматься по бетонным ступенькам. Снова ощутила покалывание в мозгу. Гадина вытаскивала из ее головы волны – щупальца.

Выйдя из подвала, бабка закрыла дверь и повесила замок. Постояла, вдохнула свежий, ночной воздух и торопливо заковыляла к дому.

Заперевшись на засов, она тихонько прошла в свою комнату, где скинула сарафан и надела ночную рубашку. Потом прочитала шёпотом пару молитв и улеглась в кровать. Закрыла глаза. Но сон не шел.

Бабка думала, как ей поступить. Время подошло. Нужно было решать.

Тридцать лет назад было проще. Ребенок был чужой. А этот, вроде как, ей родня. Хотя уже и на седьмом киселе.