Арсений Сергеевич Ситкин кружил по улицам на старенькой неприметной «шестёрке» уже битый час, поглядывая по сторонам поверх больших очков с толстой оправой, сдвинутых на нос. Но ничего подходящего что-то не попадалось.
Он свернул на Вольную и тут же увидел её. Она сидела на остановке, читая книгу. Одна, в лёгеньком платьице. Он остановил машину.
Чтобы уговорить её ему хватило трёх минут. Нагнал, как обычно, пурги про то, что он ректор одного из городских вузов и может помочь поступить не только на своё отделение, но и на любое другое. Связи, девочка, они и в Африке связи, сказал он ей с добродушной и немного грустной, словно ему было жаль данного обстоятельства, усмешкой.
По дороге он продолжил гнать пургу про куртку, которую нужно срочно забрать с дачи, бред по сути, но она вроде верила. Хотя Арсений Сергеевич имел по этому поводу давно сложившееся и очень конкретное мнение. Дуры они все, думал он, поглядывая на пассажирку, и твари. Все твари. Сидит, красавица, блин. Лет двадцать назад такая бы и не посмотрела на меня, взгляда бы не бросила. Невзрачный парнишка в очках с толстой оправой, одежда плохенькая, худющий, как жердь, и прыщи эти. Чёртовы прыщи. Что он мог предложить такой красавице? А теперь сидит вот она вся такая, думает, сейчас её в институт за красивые глазки устроят. Твари, все продажные твари…
Насиловал он её в лесополосе, отъехав от дороги всего метров триста. Удар по затылку килограммовой гирькой вырубил девушку, после чего осталось связать руки за спиною и залепить рот скотчем. Жаль, конечно, что приходится так поступать. Арсению Сергеевичу хотелось целовать её, хотелось, чтобы её руки ласкали его, но…