Вероника Иванова
На полпути к себе
С БЛАГОДАРНОСТЬЮ
Моему отцу, который научил меня разжигать Очаг Познания.
Казалось, жизни ход отлажен —
Знакомы скучные пути,
Но грянул гром: пришлось идти
Искать нелепую пропажу.
Безделица. Пустяк. Игрушка.
Покрытый пылью древний хлам.
Давно остывшая зола,
Но… Без неё темно и душно.
Я потерял себя. Так странно…
Растяпа! Но – когда и где?
Кто незаметно завладел
Клочком никчемного тумана?
Ищу. Надеюсь, не напрасно.
И начинаю понимать,
Что отражения печать
В стеклянной мгле – всего лишь маска.
Где я? Вдали? А может, рядом?
Ту тень, к которой я привык,
Мне возвращают каждый миг,
Как зеркало, чужие взгляды.
Я соберу свои потери.
Когда-нибудь… Вопрос – когда:
Мгновенья сложатся в года,
И… Сколько глаз за каждой дверью!…
Вернул пропажу? Не успел?
Часы отсчитывают встречи.
Дорога ждёт. Мой поиск вечен:
Я – лишь на полпути к себе.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОСТРЫЕ УШИ
Хрусть. Хрусть. Хрусть. Свежевыпавший снег хрустит под ногами – это доктор шлёпает из одной дворовой пристройки в другую. И за каким фрэллом его понесло, спрашивается? Погода-то вовсе не для прогулок – сыро и зябко. Подумать только, ещё полтора месяца назад солнышко так пригревало спину, что хотелось снять с себя всё лишнее, а сейчас… Впрочем, недавно посетившие дом Гизариуса сельские старожилы, беседу которых я имел мучение слышать, степенно заявляли, что осень – вполне… осенняя. То есть, раз в десятилетие или чуть реже случаются ранние заморозки. Ну, снежок выпал – ну и что? К полудню растает! Впрочем, в справедливости последнего предположения я сомневался – небо было хмурым с самого рассвета, а ветер даже и не думал дуть. Так что белая крупа, основательно припорошившая двор, не исчезнет не только до обеда, но и… Хотя, зарекаться не буду: с доктора станется выгнать меня на свежий воздух и заставить убирать снег. Ой, кажется он собирается посмотреть сюда…