Казалось бы, простая русская еда, была приготовлена изумительно вкусно, а может, просто путешественники проголодались в дороге. Во всяком случае, они искренне поблагодарили хозяйку, которая, впрочем, оказалась не супругой Павла Васильевича, а вроде бы его дальней родственницей, не то, двоюродной тёткой, не то, троюродной племянницей, а в настоящее время «домомучительницей», как представил её хозяин с улыбкой. Впрочем, Вере Степановне это привычное, видимо, звание нравилось, судя по её зардевшемуся от похвал лицу.

— Спасибо, Вера Степановна, уже поздно, вы езжайте домой. Я сам всё уберу! — такими словами Павел Васильевич пресёк её поползновения немедленно перемыть посуду и навести порядок на кухне. А когда за окнами завелась её «Лада» и домохозяйка уехала, пригласил товарищей подняться в гостиную.

* * *

Хотя Павел Васильевич был значительно старше друзей, он, как это и принято в среде радиолюбителей, настоял, чтобы его звали просто по имени. Расположившись в гостиной у камина, гостеприимный хозяин и гости отдали должное неплохому коньяку и, наконец, поговорили и о делах.

Оказалось, что господин Самсонов, хоть и не является олигархом местного разлива, но владеет автосервисом и «парочкой фирм», как он выразился. А, кроме того, и акционер нескольких троицких заводов. Вкратце поведал он, как «дошёл до такой жизни», впрочем, без капли самолюбования, которое так свойственно в России большинству богатых людей, за что их традиционно и не любят. В его изложении, его карьера была цепью случайностей, начавшихся со времени его увольнения с военной службы в самом начале века.

Перво-наперво, холостой, моложавый майор в отставке оказался владельцем доставшейся ему по наследству от умерших родителей шикарной трёхкомнатной квартиры в Москве, а от бабушки — дома в Троицке. К слову, в столицу в те времена рвались все предприимчивые люди, справедливо полагая, что именно там делаются настоящие деньги.