– Не понял… а город откуда? – спросил я.

– А хрен его маму знает, – ответил Федя, вздохнув. – Тут все на месте – города, деревни, заводы, что угодно. А вот людей нет.

– Я ворон видел.

– Зверье есть. Даже медведей хватает с волками. И еще кое-кто есть. А людей нет, – ответил он.

– А куда они делись? – вконец озадачился я. – Вымерли?

– Вымерли бы – хоть кости бы остались. Нет – и все. Словно съехали неожиданно, все побросав где было. Причем давно. Ты из какого года сюда? Из двухтысячного попал?

– Ну да… – окончательно растерялся я. – А ты?

– А мы все из двухтысячного. Кто сегодня попал, кто вчера, кто десять лет назад – а все из двухтысячного. Впрочем, кого-то, кто попал раньше, чем за десять лет, я не встречал. Видать, недавно Отстойник открылся для посещения.

– Погодь, погодь, – прервал я поток непонятного гонева. – А вас тут много?

– Ну… в Углегорске тысяч уже семнадцать – восемнадцать, наверное. И в других городах живут. В окрестностях. На область тысяч пятьдесят наберется, я думаю.

– И все из двухтысячного? – уточнил я.

– Точно, – кивнул он. – Только дни разные. В какой день ты сюда попал, в такой и оттуда провалился. Сегодня двенадцатое октября там было?

Он ткнул перемазанным в масле указательным пальцем в потолок машины, словно подразумевая, что я свалился сюда с небес.

– Двенадцатое, – осторожно подтвердил я. – Октября.

– А я сюда три года назад попал, четырнадцатого ноября. Двухтысячного.

– Не наступило же еще… – растерялся я.

– Это у тебя не наступило, – опять ухмыльнулся он. – А у меня еще как наступило, три года назад.

– Погоди, погоди, – попробовал я зайти с другой стороны. – Ты что, хочешь сказать, что в двухтысячном в стране тысячи людей пропали? Десятки тысяч? И никто не чухнулся?

– Не, не так, – покачал он головой. – Все было не так.

– А как?

– Пропадает людей немного. А вот вариантов действительности, из которых они пропадают, бесконечное количество.