– И еще, – сказала Настя, – в Сальцево когда сможем съездить? Тоже на рынок.

– Ну…, – я задумался, – после нашей с Федькой халтуры, хорошо? Машину пригоним, вот и повод скататься появится.

– Хорошо, это не к спеху.

В квартире после заклейки окон было тепло, а теперь еще и уютно стало. Обоев бы еще добыть каких-нибудь и стенки оклеить, но их тут нет. Есть только краска мерзких оттенков, но с этим у нас и так все хорошо – как раз одной такой, нелепо-голубенькой, все вокруг и покрашено. А может… просто побелить все, как потолок? А почему нет? Намешать белил, чуток синьки добавить, как делала моя бабушка на Украине перед каждой Троицей, выбеливая потолки… Точно, раз у нас такой график работы расслабленный сейчас, то займусь.

Я выглянул в окно, на разбитую, залитую лужами грязную мостовую, по которой вперевалку ехала старенькая полуторка, а по тротуарам, прижимаясь к стенам, брели замотанные в плащи и накидки люди, старающиеся как можно меньше грязи собрать на обувь, и поежился. Выходить на улицу вовсе не хотелось, так бы и сидел дома до завтра, с книжечкой и чаем. Но не выйдет, хозяйство превыше всего.

– Чаю там хоть попьем? – поинтересовался я.

– А как же! И домой чего-нибудь купим, мне готовить лень, – она томно потянулась и зевнула, прикрыв рот маленькой, как у семилетнего ребенка, ладонью.

Чайная на Углегорском городском рынке всегда радовала выпечкой, состоящей все больше из разных пирожков. Хороших пирожков, пока они свежие, с пылу и с жару, так вообще иначе как в превосходных степенях описать не получится. Поэтому и забегали мы туда при первой же возможности.

– Хорошо, мне еще плащ-палатку купить надо, пропала моя, – вспомнил я еще заодно про неотложное.

Без плащ-палатки поздней осенью никуда, разверзлись здесь хляби небесные и сверзаться обратно явно не собираются, разве что вскоре дождь мокрым снегом сменится.