– А, Володя! – обрадовался тот. – Как жизнь, как дела? Что нового?

– Да все по старому, Мамед! У тебя как дела?

– Нормально! – ответил тот и сразу добавил: – Я что сказать хотел, да? Ты за баржа «Карась» здесь спрашивал, помнишь? За Седых спрашивал и экипаж, да?

– Было такое, – чуть насторожился я.

– Там еще у них один живой остался, так? – уточнил он.

– Остался.

– Сегодня видел его здесь, – сказал он и посмотрел на часы: – часа три назад, понял? В чайной.

Мамед торжествующе посмотрел на меня.

Была в городе такая баржа самоходная, шкипера и экипаж которой подозревали в каких-то темных делишках, и все они бесследно пропали кроме одного, который в последний рейс с ними не пошел. А один человек из Сальцево в качестве услуги за услугу попросил нас с Федькой разузнать, если получится, о судьбе этого самого единственного уцелевшего. Только Мамед тогда что-то и вспомнил, но именно «что-то», то есть ничего конкретного. Был такой парень, худой и высокий, где живет и чем занят – без малейшего понятия.

– Мамед, и чего? – немного удивился я такой гордости. – А мне с того какой навар, что он тут чаю попил?

– Э-э! – махнул толстой рукой Мамед. – Он с вашим был, из Горсвета, такой лицо круглый, на кота похож, всегда в куртке танковой ходит… вот в такой! – добавил он торжествующе, ткнув волосатым пальцем с большим желтым перстнем мне в грудь.

Точно, на мне была английская танкистская куртка сейчас. Я ее с Горсветовского склада получил, в качестве вещевого довольствия. И еще несколько человек в Горсвете такие же носили, в основном ценные специалисты и младшие командиры. И из младших командиров очень круглое лицо было только у одного – моего командира Власова.