Потом, что это за дальние берега дня? Но так гласят руны пророчества Последнего Короля и потому рано или поздно настанет день, когда родится тот, кто исполнит его. И Рокк признает этого человека, а флотилии, армии и нации объединятся вокруг него. Тогда в сердце мира – в Башне Королей на Хавноре – вновь воцарится сюзерен, и я приду к такому королю и буду служить подлинному владыке всем своим умением и всем сердцем, – сказал Гембл, затем рассмеялся и пожал плечами, дабы Аррен не подумал, что он говорит излишне горячо. Но Аррен глядел на него с симпатией, думая про себя: «Он испытывает к королю те же чувства, что я испытываю к Верховному Магу».

Вслух он сказал:

– Король будет нуждаться в таких придворных, как ты.

Они стояли, каждый погруженный в свои, но в чем-то сходные, думы, пока за их спинами в Большом Доме не раздался гулкий звон гонга.

– Пойдем! – сказал Гембл. – Сегодня на ужин чечевица и луковый суп.

– Кажется, ты говорил, что здесь не готовят, – сказал все еще погруженный в грезы Аррен, идя за ним следом.

– Ну, иногда – по ошибке…

В ужине не было ни грамма магии, но зато вдоволь всего остального.

Покончив с едой, они прогуливались по полям в мягкой синеве сумерек.

– Это Холм Рокка, – сказал Гембл, когда они начали подниматься по пологому склону на холм с округлой вершиной. Влажная трава холодила ноги, а внизу, в болотах Твиллберна, хор крошечных лягушек приветствовал первые теплые и короткие звездные ночи.

Земля под их ногами скрывала какую-то тайну. Гембл прошептал:

– Этот Холм первым поднялся над волнами моря, когда было произнесено Первое Слово.

– И он, должно быть, последним погрузится в пучину, когда придет конец всему сущему, – сказал Аррен.

– Поэтому безопасней места не сыщешь, – рассудил Гембл, стряхивая паутину страха, но тут же вскричал, как громом пораженный: