Однако Верховный Маг не протянул руки и не коснулся рукояти меча. Он лишь взглянул сперва на оружие, а затем – на Аррена.

– Он твой, а не мой, – сказал маг. – И ты не слуга ни единому человеку на свете.

– Но мой отец сказал, что я могу оставаться на Рокке до тех пор, пока не познаю природы этого зла и, быть может, не научусь чему-нибудь… у меня нет дара, и я не думаю, что обладаю какой-либо силой, но среди моих предков были маги… если б я мог научиться хоть чему-нибудь, чтобы быть полезным вам…

– Твои предки были прежде всего королями, – сказал Верховный Маг, – а не волшебниками.

Он встал, затем, не говоря ни слова, быстро подошел к Аррену и, взяв мальчика за руку, поднял его.

– Благодарю тебя за оказанную честь, и хотя я не могу пока что принять тебя на службу, быть может, обсудив на совете эту проблему, я изменю решение. Нелегко отказаться от того, что предложено от чистого сердца. Нельзя пренебрежительно отвергнуть меч сына Морреда!.. Теперь ступай. Парень, который привел тебя сюда, проследит за тем, чтобы ты поел, вымылся и отдохнул. Ступай же, – и он легонько толкнул Аррена в спину меж лопаток. Подобной фамильярности еще никто себе не позволял, да юный принц никому другому и не спустил бы такого, но прикосновение Верховного Мага было подобно посвящению в рыцари.

Аррен был подвижным юношей. Ему нравились всевозможные игры, поскольку он получал истинное наслаждение от тренировки тела и духа. Его не тяготили обязанности, возложенные на него дворцовым этикетом, хотя их нельзя было назвать ни легкими, ни простыми. И все же пока что не было дела, которому он отдал бы всего себя без остатка. Многое давалось ему легко, и делал Аррен все в охотку, считая свои занятия просто игрой, в которую он с удовольствием играл.