Он промолчал.

— Вот и все, что я хотела сказать.

Он потянулся к прикроватному столику, нащупал на нем коробок и зажег спичку, чтобы осветить ее лицо. В глазах ее он увидел огонь. Он вздохнул. Спичка погасла.

— Будь я проклят, ты это всерьез, — прошептал он.

— Да, и ты тоже. Попытаемся?

— Боже мой…

— Оставь Бога в покое, я не сошла с ума!

— Послушай…

— Нет, это ты послушай. — Она снова взяла его руки и крепко сжала. — Для меня. Ты сделаешь это для меня? А я сделаю то же самое для тебя.

— Ты хочешь, чтобы я загадал желание?

— Мы часто делали это в детстве. Иногда эти желания исполняются. Впрочем, в этом случае они перестают быть обычными желаниями и становятся чем-то вроде молитв.

Он опустил глаза.

— Я не молюсь вот уже много лет.

— Это не так. Сколько раз ты хотел вернуться в то время, когда вы только-только поженились? Это были молитвы. Только ты каждый раз считал подобные надежды несбыточными, и молитвы оставались безответными.

Он нервно сглотнул.

— Не говори ничего, — сказала она.

— Но почему?

— Потому что сказать тебе сейчас нечего.

— Хорошо, я помолчу. Дай мне немного подумать… Скажи, ты хочешь… ты действительно хочешь, чтобы я загадал желание за тебя?

Она опустилась на пол, из закрытых глаз по ее щекам струились слезы.

— Да, любимая, — сказал он мягко.

Было три часа утра, и все было сказано, и они выпили по стакану горячего молока и почистили зубы, и он увидел, выйдя из ванной, что она расстилает постель.

— И что же я теперь должен делать? — спросил он.