Ламли покосился на руки, потом на Туки, пальцы разжались.

- Мэн, - прошипел он. Словно выругался. - Где тут ближайшая заправка? У них должен быть тягач...

- Ближайшая заправка в Фолмаут-Сентре, - ответил я. - В трех милях отсюда.

- Благодарю. - В голосе его слышались нотки сарказма. Он повернулся и направился к двери, застегивая пальто. - Едва ли она работает, - добавил я. Он обернулся и воззрился на нас.

- Что ты такое говоришь, старина?

- Он пытается втолковать вам, что автозаправка в Фолмаут-Сентре принадлежит Билли Ларриби, а Билли сейчас расчищает дороги на грейдере, дуралей вы несчастный, - терпеливо объясняет Туки. - Так почему бы вам не вернуться и не присесть у огня, прежде чем вы лопнете от злости?

Он вернулся, ничего не понимающий, испуганный.

- Вы говорите мне, что не сможете... что здесь нет...

- Я ничего не говорю, - отвечает Туки. - Это у тебя рот не закрывается. А вот если ты хоть минуту помолчишь, мы, может, все и обдумаем.

- Что это за город, Джерусалемс-Лот? - спросил он. - Почему дорогу занесло снегом? И огней я не видел.

- Джерусалемс-Лот сгорел два года назад, - ответил я.

- И его не отстроили заново? - Вроде бы он не мог этому поверить.

- Похоже на то. - Я посмотрел на Туки. Так что будем делать?

- Нельзя их там оставлять. Я придвинулся к нему. Ламли как раз отошел к окну, выглянул в снежную ночь.

- А если до них добрались? - спросил я.

- Такое возможно, - ответил он. - Но точно мы этого не знаем. Библия у меня на полке. Крест при тебе?

Я полез за пазуху, показал ему освященный в католической церкви крест. Родился я и воспитывался конгрегационалистом, но многие из тех, кто живет неподалеку от Джерусалемс-Лота, теперь носят или крест, или медальон святого Кристофера, или четки. Потому что два года назад, темным октябрем, в Лот пришла беда. Иной раз, поздним вечером, когда у Туки собираются завсегдатаи, разговор заходит о случившемся.