Вышедший не обратил внимания на полосатого зверя, он рассеянно сжимал в руке короткий широколезвийный меч и обводил взглядом трибуны. "Узн_а_ет!"

Я судорожно дернулся уходить, но потом остановил себя. Это было бы _его_ победой, я не мог позволить себе уйти. Я остался.

Зверь уже заметил человека, он повернул к нему свою лобастую голову и разглядывал. Человек разглядывал трибуну - он уже заметил меня. Он шагнул ближе.

Тигр шевельнулся всем корпусом и присел на задние лапы, не спуская глаз с гладиатора.

И тогда _он_ начал...

Проклятье! этого я не мог ждать!

Я и не ждал!

Шут

Ничего, "братец", ничего. Держись!

Как странно... Точно такие же слова я шептал тогда...

"Держись, братец, держись!"

Все правильно. "Куманек" рассчитал верно, как и следовало рассчитывать: мой не-брат больше всего боялся смерти и забвения. Но больше забвения, чем смерти. Поэтому...

Я потом спрашивал у сидевших в домике вместе с ним. Было трудно разобрать, но я немного знал язык, на котором говорил старый, изрезанный шрамами гладиатор, который согласился ответить мне на вопросы. Он сказал, что новичок, брошенный к ним той ночью, все время что-то бормотал. "Знаете, похоже на молитву".

Или на стихи. Или на песню.

Я пришел в цирк, чтобы посмотреть на его смерть. Мне хотелось верить, что что-то еще можно изменить, хотя я знал...

Он вышел на арену, и стал искать глазами меня. Он все же верил в помощь.

Так думал я в первый момент. Но потом понял, что на самом деле все иначе. Он искал что-то другое.

Он нашел.

И не обращая внимания на тигра, распластавшегося на песке перед прыжком, не замечая удивленных возгласов, поклонился кому-то там, в заказных ложах.

Я присмотрелся. Могло показаться, что он кланяется "куманьку", но на самом деле... Он кланялся моей "племяннице" - да, она тоже была здесь.