- Конечно, - возмущается Елена. - Слово - слишком слабый раздражитель. Кулак сильнее. Но в наше время как-то не принято бить девушек.
Это она не Сошину говорит, а Виктору, когда они наедине.
- Потерпи, - говорит Виктор. - Ради такой экспедиции стоит потерпеть.
- Съест он меня до экспедиции, - вздыхает Елена. - И не видно, когда она начнется. Все ведомости да накладные.
- Юрий Сергеевич сказал, что завтра начнем упаковку.
Ох, эта упаковка! Семь полевых сумок, семь заплечных мешков, десять вьюков, итого - двадцать четыре места. В эти двадцать четыре места нужно уложить примерно триста предметов так, чтобы они не сломались, не испортились, всегда были бы под рукой, находились без труда.
Вдобавок вещи предъявляют свои претензии: аптечку нельзя положить рядом с мукой, соль - с мылом, машинное масло возле бумаги, а бачки с бензином не терпят никакого соседства вообще. Для них приходится выделить отдельного верблюда, он получает имя "Бензовоз". Это самый упрямый, самый жадный верблюд, и трижды в день он теряется.
Наконец все распределено, завернуто, уложено. Но увы, радоваться рано. Оказывается, одни вьюки легче, другие - тяжелее. А это не полагается. Правый и левый вьюки должны весить одинаково, иначе груз будет съезжать набок, натирать верблюду спину.
Приходится еще раз переместить триста предметов, чтобы уравнять вес, потом еще раз, чтобы вещи лежали в надлежащем порядке: палатки наверху, спальные мешки - под ними, котелки ближе, чем белье, запасные части - с инструментами.
А где что лежит? Все нужно помнить наизусть. Не раз Юрий Сергеевич созывал своих помощников и устраивал экзамен:
- Мы пришли на место. Привал. Хаким, ты отвечаешь за костер. Есть у тебя дрова и растопка? Елена, выдавайте ему котел и продукты.