С сержантом, которую звали Наташа Ландышева, мы быстро подружились. Называть ее по имени я, правда, не решался, все-таки она была при исполнении, и предпочитал говорить "товарищ Ландышева", тем более что фамилия у нее такая красивая. Раньше я и не задумывался, сколько новых оттенков в общении помогает выразить воинское звание, присвоенное девушке-военнослужащему. Если сказать "товарищ сержант госбезопасности", это будет звучать очень официально, и даже грозно. А вот если с ней поругаться, то можно назвать ее "товарищ сержант", или даже просто "сержант", чтобы дать понять свое неудовольствие.

   К счастью, мне с ней ссориться ни разу не пришлось. Мы только однажды немного поспорили, когда я попросил принести полевой устав "ПУ-41". До сих пор, пока я находился в действующей армии, меня больше интересовали наставления по фортификации. Но теперь, когда появилось свободное время, можно было приступить и к тщательному изучению уставов. Все необходимые книги Ландышева обычно быстро доставала, но на этот раз вернулась ни с чем, заявив, что такого устава не существует. Но я точно знал, что после обобщения опыта, полученного в Финской войне, а также по итогам военных действий в Западной Европе, был разработан новый устав. И случилось это как раз в сорок первом году. Отчаявшись убедить упрямую сержантшу, я уже засомневался, в ту ли реальность попал, пока наконец она не получила от своего руководства подробные разъяснения. Оказывается, я был прав, но не совсем. Перед самой войной была подготовлена новая редакция устава, которую назвали "ПУ-39 в ред. 41". Ее должны были утвердить двадцать пятого июня, но естественно, после начала войны уже было не до этого, хотя все-таки было отпечатано и отправлено в войска небольшое количество экземпляров.