- Да, молодцы твои орлы.

   - Это так, они все герои. Вот только убитых и раненых у нас много. И я как раз хотел у вас попросить совета. Так как рота понесла значительные потери, то ей передали много бойцов из нового пополнения. У меня теперь большинство красноармейцев еще необстрелянные, и их всему учить надо.

   - Ну и чего ты вдруг испугался? В бою ни разу не боялся, а тут надо всего лишь салаг обучать.

   Кукшкин опасливо огляделся, не подслушивает ли нас сержант, и наклонившись к самому уху, прошептал мне. - Строевая.

   О, тут я с ним полностью солидарен. Я всегда старался утешить себя тем, что мои тонкая натура и рациональный склад ума просто не совместимы с шагистикой.

   - Слушай, Василий, - теперь, когда он не был моим подчиненным, я решил звать его просто по имени, - а чего тебе волноваться? Насколько я помню, ты говорил, что у тебя по всем предметам отлично.

   - Это так, товарищ командир. Но строевой подготовки у нас не было.

  -- Приехали. Как же так, ведь это на войне самое главное.

  -- Главное? - Испуганно переспросил младлей. Похоже, он мою тонкую иронию не уловил.

  -- Ну и чем же вы там занимались, если не строевой?

  -- Так у нас количество дисциплин по сравнению с довоенной программой сократили в три раза, и оставили только пять самых важных предметов.

  -- Давай попробую угадать. Естественно, стрелковое дело, ты же в оружии разбираешься. Затем топография с тактикой. Основы фортификации ты знаешь, значит, инженерное дело тоже проходил, ну и наверняка химическое. Так?

   - Все верно.

   - А почему вас не гоняли по плацу во внеучебное время?

   - Товарищ командир, - взмолился бедный Кукушкин, как будто я действительно сейчас погоню его на плац, - у нас занятия и так продолжались по шестнадцать часов в сутки. Ну, были конечно построения, и в столовую строем шагали. Вот и все мои занятия по строевой.