Тут все единодушно повернулись в сторону Сашки, который на том, будь оно трижды неладно, собрании чуть голос себе не сорвал, убеждая всех отказаться от этой затеи, и он, почувствовав себя в центре внимания, окинул всех спокойным взглядом и громко сказал, цитируя Пушкина:
– И сказал ему Балда с укоризной: «Не гнался бы ты, поп, за дешевизной!»
На мой взгляд, сделал он это совершенно зря – нечего людям на открытую рану соль сыпать. И я оказалась права, потому что толпа возмущенно загалдела, но нашелся один совестливый мужчина, который поддержал моего мужа:
– Прав был тогда Александр! Надо нам было отказаться от этой затеи! А теперь нам некого винить, кроме самих себя! Что посеяли, то и пожинаем!
Толпа снова загалдела – кто же согласится сознаться в собственной глупости, но тут же нашла своей хлеставшей через край злобе другое применение – она набросилась на участкового, которого тоже пригласили на это собрание.
– А куда милиция смотрит? – визжала какая-то дамочка. – Эти подонки, будь прокляты те матери, которые родили их на свет, скоро нас здесь всех поубивают! Носятся на своей машине так, словно здесь шоссе! Заборы ломают! Пыль поднимают! Орут как резаные!
– Да! Ко мне неоднократно поступали от вас жалобы на то, что эти молодые люди грубо нарушают общественный порядок, – начал милиционер. – И будь на их месте кто-нибудь другой, я бы давно положил конец этим безобразиям, но подполковник Егоров категорически запретил мне их беспокоить. Как вы сами понимаете – субординация! Так что я ничего не могу сделать!
– А кто такой этот Егоров? – спросил кто-то.