– Вы как хотите, а я с семьей возвращаюсь в город, потому что жить здесь невозможно! – решительно сказала одна женщина.

– Вы серьезно? – встрепенулся Кряков.

– Да уж куда серьезнее! – огрызнулась она.

– Тогда не сдадите ли вы мне вашу дачу до конца сезона? – бросился к ней он. – Я вам хорошие деньги дам! – И принялся уговаривать ее: – Вам ведь все равно нужно будет вносить членские взносы в кооператив и оплачивать массу услуг, которыми вы не будете пользоваться! Кроме того, на эти деньги вы сможете все покупать на рынке и они покроют ваши убытки от невыращенного урожая!

Женщина сначала слушала его, гневно поджав губы, а потом лицо ее смягчилось, она явно о чем-то призадумалась и наконец сказала:

– Сколько вы мне заплатите?

– Предательница! – возмущенно крикнула скандальная особа.

– А вот об этом мы с вами поговорим отдельно! – елейным тоном сказал Кряков и, подхватив ее под руку, ушел с ней в сторону поселка.

Мы хмуро и весьма враждебно посмотрели им вслед, но что мы могли поделать? Расстроенные и настроенные крайне пессимистично, мы возвращались в поселок. Сашка и еще несколько мужчин, включая Богданова, устроились у нас в беседке, где нещадно дымили и чашку за чашкой пили кофе, решая, что можно предпринять. Подойдя к ним и сев рядом с мужем, я послушала их и поняла, что они разрабатывали план, как им подкараулить качка и по-мужски разобраться с ним – иначе говоря, просто набить морду!

– Если он отсюда уедет, то и остальные за ним свалят, – сказал Сашка.

– Он здоровый, сволочь! – с ненавистью сказал один из мужчин. – На него одного двоих надо, а вот остальные помельче, так что с ними будет намного проще справиться.