– Ну неужели ничего нельзя сделать? – спросила она, обращаясь в пространство, потому что все возможные способы спасения от этих бандитов были уже не раз обговорены и выхода мы не нашли, так что вопрос был чисто риторическим и ответа не требовал.

– Поскольку ты решительно возражаешь против возвращения в Москву... – начал я, но Маруся перебила меня.

– Да, возражаю! Я не позволю, чтобы какие-то хамы неумытые выжили меня с моей собственной земли! – с гневом выпалила она.

– То единственное, – как ни в чем не бывало продолжил я, – что я могу тебе предложить, это поехать куда-нибудь подальше и насладиться тишиной. Погуляем, свежим воздухом подышим...

Тут на стол, жужжа не тише, чем крупный шмель, села большая черная муха, из тех, что во множестве развелись на помойке, устроенной Жекой возле дачи Мажора. Как бомжи ни убирали там мусор, но жидкие отходы все равно оставались на земле, чего этим паразиткам, мухам то есть, вполне хватало для активной жизнедеятельности, и они заполонили всю округу, умудряясь пролезать даже через затянутые сеткой, как у нас, окна. Жена мгновенно схватила мухобойку и припечатала нахалку так, что от нее только мокрое место осталось. Немного разрядившись от собственноручно произведенной казни – не иначе как она представила себе на месте мухи Жеку, – Маруся вздохнула и сказала:

– Поехали! Хоть нервы немного успокоятся!

Мы сели в машину и поехали. Забравшись довольно далеко, то есть туда, куда, к счастью, не ступала нога варваров-строителей, мы отправились бродить по тропинкам.

– Какая же я была дура, что не послушала тебя! – с горечью сказала жена.

Я предпочел промолчать, чтобы не травить ей душу своими упреками, да и чего упрекать, если она, да и все остальные тоже давно поняли, что вляпались с этим договором так, что дальше некуда! Так что дальнейшую прогулку мы провели в молчании.