Но один факт известен точно. Мои кураторы даже не думают предавать произошедший случай огласке на уровне ЦК партии. Наоборот, товарищ Шелепин аккуратно засунул меня на свою госдачу под видом внебрачного сына погибшего в войну брата. За прошедшие полгода меня "показали" одному лишь Алексею Николаевичу Косыгину, Председателю Совета Министров СССР. Так что круг посвященных в тайну будущего необычайно узок. Кроме уже упомянутых, в него вошли жены Шелепина и Семичастного, а также начальник УКГБ Свердловской области, полковник Музыкин.

С одной стороны, такой оборот интересен. Невеселую историю с участием Леонида Ильича я знаю, смотреть за развитием страны "по новому" будет как минимум не скучно. С другой – нет никакой гарантии моего дальнейшего существования на свободе и в здравом уме. На таком уровне игры ставки "больше чем жизнь", и в случае выбора вождями негативного сценария будет большим везением, если вместе со мной не "законопатят" Катю с Анатолием. Но о таком будущем не хочется даже думать, тем более, местные вожди кажутся вполне нормальными людми, а не кровавыми живодерами.

Впрочем, сейчас надо поторопиться с эвакуацией. Пока и впрямь дело не дошло до героических прыжков из окна. Не долго думая, я сдернул одеяло.

— Ты что?! — возмутилась девушка, пытаясь понять произошедшее. — А ну верни!

— Вставая, соня! — я не стесняясь использовал момент. — Тут пожарную тревогу объявили!

— Петь, ну отвернись! — Катя потянулась, да так, что незагоревшие части тела соблазнительно подались вперед. — Иначе…

Всего две недели, как она переехала в мою комнату, а консервативная комсомольская мораль уже претерпела катастрофические изменения. Хотя уверен, женщины во все времена умели говорить одно, а делать совсем другое.