Башин, ныне начальник геологического управления в Т., начальник, как говорят, не без характера, - если спросить его о таймырской встрече, ответит:

- Вздор! Как вы можете верить вздору?

При этом окладистый двойной подбородок его пыжится и напирает на белый, безукоризненно отглаженный воротник:

- И Виталий, и фантастика - все вздор!

Башин как-то забыл, что Виталий и Аня погибли на Чулыме в лесном пожаре. Втайне он любит порассуждать, что Виталий, со всей его фантазией, никогда не смог бы стать начальником управления...

Травкин, уже четыре года пенсионер, пригласит вас на веранду своего крымского дома, придвинет тарелку, с клубникой:

- Мы тогда нашли слово - Stannum, - нажмет на двойное "н" и начнет рассказывать свою биографию, которую без сомнения считает выдающейся.

- А Виталий, Аня, Илья?..

- Виталий?.. - поведет он плечами. - Этот... как его... ну, что тут скажешь?

Только Андреев, радист, - он и сейчас работает на Таймыре, - честно сожалеет о том, что произошло.

- Теперь можно поверить, - говорит он, - другое время, космические полеты... - От волнения Андреев вскидывает руки к вискам. - А тогда мы были, как кроты: что под ногами, то наше... Виталия помню. Не удержался он в партии Травкина. Ушел на юг, на Чулым. С ним ушла Аня Волкова. На Чулыме они и погибли. А тетрадь - Виталия, почерк его. Это я удостоверяю точно. У меня есть письмо с Чулыма. Правда, о встрече в письме ничего не сказано, а почерк - Виталия. Подождите, найду...

Итак, настроившись на волну, Виталий слешил передать сообщение, от которого, как он думал, захватит дух у Володьки и у начальника. Чтобы не повторяться и ничего не перепутать, он заранее подготовил записи - добрая привычка радистов: передавать только самое главное.

- В пятистах метрах от лагеря, - радировал он, - опустился перламутровый шар. Из шара вышла девушка, Лиа с Алькарео-Си, - так назвала она планету гаммы Цефея.