Наверно, только по этой причине он не сдвинулся с места.

Оказывается, господин Штарк все обдумал еще до прихода ко мне. Он, видите ли, был с детства человеком увлекающимся и безмерно верящим в то, чем увлекался. Книга "Мир глазами Нострадамуса" попалась ему на глаза, когда он готовился на багрут. Можно подумать, что прежде он никогда не слышал о пророках - в одном только Танахе их достаточно. Почему-то свои, иудейские пророки на него не произвели особого впечатления. Ну конечно, жили они в библейские времена и пророчествовали от имени Творца, да еще и выражались весьма отвлеченно и на общефилософские темы. А Нострадамус был, во-первых, точен в обозначении дат, во-вторых, предсказывал не только политические интриги, но и научные открытия, что, естественно, повышало степень доверия к пророку. Но главное, он ведь, как и библейские пророки, был евреем. Отступником, конечно, но это личное его дело. Пророк имеет право быть таким, каким хочет. Всему остальному миру это не позволено.

Через час я уже знал биографию Соломона Штарка не хуже, чем свою собственную. Аттестат зрелости он так и не получил, потому что увлекся пророчествами Магистра. По той же причине он не женился, хотя был влюблен в некую Далию, отвечавшую ему взаимностью. Далия сбежала от Соломона, когда поняла, что интерпретация восемьдесят шестого катрена для ее любимого важнее, чем их предстоящая хупа. Соломон только вздохнул и начал искать у Магистра предсказание именно этого поступка.

Настоящие пророки не ошибаются никогда. Значит, Генрих, будущий французский властитель, освободитель западного мира от мусульманского нашествия, обязан был родиться в 1972 году, как и предсказал Нострадамус. Поскольку этого не случилось, должна существовать в мире сила, способная исправить ошибку природы.

Естественно, такой силой Соломон Шварц считал себя.

План был простым, из чего вовсе не следовало, что он гениален. Мы должны были объявиться в Париже за несколько дней до начала авиасалона и убедить Жаннетт Плассон уехать на неделю к родственникам. Наверняка есть у нее родственники где-нибудь в солнечной Ницце. Или туманном Гавре.