— Да, да, — сказал рав Бен Зеев, размышляя о том, что каббалисты, конечно, правы: нельзя допускать к изучению сфирот каждого, кто вообразил, будто способен познать себя и Творца. Вот, что получается, если смешивать науку, истину и собственные, данные Творцом, способности.

— Я пришел к вам, — продолжал, между тем, Иосиф, не замечая настороженно-гневного взгляда раввина, — потому что во время своих опытов… ну, когда я искал черную дыру с помощью рентгеновского аппарата… понял, что Марк Азриэль был прав.

— Марк Азриэль? — сказал рав, всплывая во внешний мир из глубины собственных умозаключений. Азриэля он знал, Азриэля знали в Израиле все, потому что он умел предсказывать землетрясения за несколько суток или даже недель раньше, чем они происходили. Азриэль был человеком, глубоко верующим, жил в Палестине, не желая перебираться в Израиль с земли предков, не расставался с автоматом, не подчинялся палестинской полиции и был для одних — живым примером, а для прочих — раздражающим фактором, источником головной боли. Рав Бен Зеев знал, что Марк Азриэль был членом Ассоциации сенситивов Израиля, и, осуждая эту, нестоящую для истинно верующего человека, связь с миром, рав никогда не высказывал своего неодобрения при личных встречах с Марком, полагая, что каждый человек сам отвечает перед Творцом.

— Да, Азриэль, — подтвердил Иосиф. — Помните, Марк говорил, что в двадцать четвертом году в Иерусалиме произойдет землетрясение? Небольшое, новые дома даже и не пострадают, а в старых могут появиться трещины…

— Помню, — нетерпеливо сказал рав.

— До этого землетрясения осталось два года. И оно… В общем, черная дыра сдвинется со своего места, на котором она находилась три тысячи лет. Я видел… Я ведь могу отыскивать подземные воды по расположению геофизических аномалий… Да, так я видел, что еще одна подземная река берет начало вблизи разлома и течет на северо-восток.