Иосиф в клуб не пошел. Домой он вернулся в моцей шабат на попутной машине, хмурый, обросший, и на робкий вопрос Раи «где ж ты мотался три дня, горе мое?» ответил грубо, но весомо: «Сидел в Мосаде». Видимо, Иосиф имел в виду мисаду, что тоже не привело Раю в восторг, потому что тогда следовало спросить «а с кем?», но именно этого вопроса жена страшилась более всего на свете. Она считала, что с вопросов «С кем? Где? Когда?» начинаются все семейные трагедии.

— Седина в голову, бес в ребро, — сказала мама Хая из своей комнаты.

Через неделю Иосиф устроился на работу. Нет, в Офакиме ничего не нашлось, ездил он каждое утро в Беер-Шеву и возвращался не поздно, был еще бодр и способен даже посвящать вечерние часы приему посетителей, желавших проверить свои квартиры на предмет поиска геопатогена. Рая была бы весьма признательна клиентам, если бы они приносили свои квартиры с собой, чтобы мужу не приходилось таскаться каждый раз за многие кварталы от дома, но клиент ведь норовит урвать побольше, заплатив поменьше, а Иосиф такой безотказный… Бюджет семьи постепенно поправлялся, зарплата из Беер-Шевской компании приходила регулярно, и спустя полгода после описанных выше событий семейство Лямпе являло собой пример удачной абсорбции с полным олимовским набором: машканта, машина, электроприборы.

Кстати, Иосиф так и не сказал ни Рае, ни Мае, ни даже матери своей Хае, чем он, собственно, занимается в компании, мисрад которой в Беер-Шеве располагался на центральной улице Герцль. Вывеска «Мерказ клаль» могла означать что угодно.

Никто, даже лучший в мире сенситив, лозоходец и исследователь геофизических аномалий не способен предсказать землетрясение с точностью до минуты. Месяц — да, день — возможно, час — уже сомнительно.

Известное нынче всем землетрясение, произошедшее в Иудее 21 ноября 2024 года и затронувшее боковыми лепестками Иерусалим, было предсказано знаменитым Азриэлем с точностью до трех месяцев.