— Приобрел, — сказал господин Штарк, — и я не настолько туп, чтобы не воспользоваться Смесителем и не узнать истину. Разумеется, я был в том времени. В семьдесят втором, а не в семидесятом, если на то пошло. Трагическая случайность. Даже Магистр мог этого не учесть. В июне семьдесят второго на авиасалоне в Бурже произошла катастрофа — советский Ту-144 потерял управление и врезался в дом. Погиб экипаж, там был даже замминистра. Об этом писали. А о том, что в разрушенном доме погибла молодая женщина по имени Жаннетт Плассон, не писал никто.

— Ты хочешь сказать…

— Она находилась на восьмом месяце. Если бы катастрофы не произошло, или если бы салон состоялся месяцем позже, Жаннетт родила бы мальчика, который через двадцать семь лет изменил бы лицо мира.

— А как насчет альтернатив? — спросил я.

— А никак, — пожал плечами господин Штарк. — Гибель самолета — это ведь не результат чьего-то сознательного выбора. Если бы пилот хотя бы на мгновение задумался — влепить машину в дом или спокойно завершить полет, — обе альтернативные возможности были бы осуществлены физически. Но процесс от выбора человека не зависел. И альтернативных миров, в которых Генрих родился бы и выполнил свою миссию, просто нет.

— Ах, — сказал я, — как это Нострадамус так подкачал? Предсказал мир, который не мог возникнуть даже в качестве альтернативы.

— Все же, Песах, — с сожалением сказал господин Штарк, — ты оказался глупее, чем я думал.

Что я должен был сделать, как по-вашему? Я, естественно, встал и пошел открывать дверь. В конце концов, пословица гласит, что незванный гость хуже татарина. Правда, это русская пословица, и господин Штарк мог ее не знать.

Наверно, только по этой причине он не сдвинулся с места.

Оказывается, господин Штарк все обдумал еще до прихода ко мне.