Самого дядю я, между прочим, именовал ДК, но это не означало, что дядя, мой единственный близкий родственник, представлялся мне неумным, неприличным субъектом. Просто сокращение, для краткости общения, ни более, ни менее.

Вероятно — это очень смелое допущение, — что когда-нибудь мои отношения с Георгием Эдуардовичем стали бы столь же теплыми, что и с ДК, и я смог бы приятельски отзываться о своем боссе как о ГЭ. Георгий Эдуардович не дал мне такого шанса, скоропостижно уйдя в мир иной.

Но что бы там впоследствии ни говорили о Георгии Эдуардовиче, в моих глазах он был и останется — теперь уже навечно — мужчиной с целым рядом достоинств. Это (в порядке возрастания значимости): во-первых, волевой подбородок; во-вторых, пронзительный взгляд; в-третьих, низкий голос, полный самоуверенности, что в сочетании с пунктами один и два давало весьма впечатляющий результат. В-четвертых, жена. И в-пятых, Георгий Эдуардович был генеральным директором фирмы «Талер Инкорпорейтед».

Последнее обстоятельство являлось особенно ценным, поскольку раз и навсегда определило наши отношения. Георгий Эдуардович владел ЗАО «Талер Инкорпорейтед», а я не владел ничем. Поэтому Георгий Эдуардович взял меня к себе на работу, а не наоборот. Отсюда в свою очередь вытекало то, что я бегал за сигаретами для Георгия Эдуардовича, а не он для меня.

Пункт номер четыре был тоже сильный пункт. Но о нем попозже. Потому что сначала были подбородок, взгляд и голос.

Еще был монументальный письменный стол и не менее монументальное кресло с резными подлокотниками в виде спящих леопардов. В кресле сидел монументальный красавец с седыми висками и общался со всякой швалью вроде меня.