Я все же надеялся, что мне предложат присесть, но ошибся. А когда я сам двинулся к дивану, прикосновение пистолетного ствола стало особенно ощутимым, и я решил, что это как раз тот самый случай, когда инициатива наказуема. Высшей мерой наказания.

Развалившийся на диване узколицый кавказец с тростью медленно перевел взгляд с меня на Тамару и обратно. Он все делал очень медленно, и у меня создалось такое впечатление, что ему очень неохота было возиться со всеми этими делами, гораздо приятнее ему было бы по-прежнему кайфовать себе, провалившись в мягкий диван и закрыв глаза.

Однако положение обязывало. Кавказец погладил свою трость с набалдашником из желтого металла и тихо спросил меня:

— Значит, это ты был с Георгием в понедельник?

— Ага, — сказал я.

— Плохо, — сказал он.

— Знаю, — сказал я.

— Что ты знаешь? — прищурился кавказец.

— Знаю, что это плохо кончилось для Георгия Эдуардовича, — со вздохом произнес я, надеясь, что выгляжу при этом достаточно расстроенным. Тамара, например, расстроенной не выглядела — в офисе «Талер Инкорпорейтед» она была озабоченной, а сейчас — встревоженной. Но никак не опечаленной.

— Думаешь, для тебя это закончилось хорошо? — недобро посмотрел на меня человек на диване. — Ты был с Георгием, ты должен был его охранять, а вместо этого ты подставил его под пули! Сколько тебе заплатили за это, парень? И кто заплатил?

— Заплатили? — Мне захотелось рассмеяться, чтобы показать нелепость обвинения, но я вспомнил про «парабеллум» и решил остаться серьезным. Мою веселость здесь могли неправильно понять. — Подставил?! Да на фига мне это было нужно? Я его ведь и не знал толком, всего один день проработал...

Кавказец не перебивал меня, но по его лицу было понятно, что верит он моим словам так же, как байкам о летающих тарелках. Я продолжал:

— Он же меня сам попросил сходить за сигаретами в киоск, я и сходил. А когда вернулся, то Георгий Эдуардович был уже готов... В смысле, скончался.