И сегодня я иду к нему. С этим прыщом.

Папа выходит в коридор, посвистывая. Мама не слышит, она всегда ругает его за эту привычку. Папа, как обычно, в веселом добродушном настроении. Он надевает ботинки.

— Ну что, Кать, - говорит он, - на свидание собралась?

Мои щеки так и запылали. На свидание… Если бы ты знал! Разве о таком можно говорить вслух?

Папа всегда так. Он меня совершенно не понимает. Все ему хиханьки да хаханьки. Тройбан за контрольную? - Несчастная, не быть тебе Софьей Ковалевской. Дразнят в школе? - Подумаешь, а ты фигу в кармане держи. Знаешь, есть такая поговорка: хоть горшком назови, только в печку не ставь. С одной стороны, это успокаивает. С другой… Ну почему же он такой непрошибаемый? Он совершенно не способен понять всей тонкости, всей глубины наших отношений с Игорем!

Рекс уже вовсю вилял куцым хвостом и заполнял своим маленьким телом весь коридор. Папа надел на него ошейник. Керри-блю радостно тявкнул и прыгнул на папу. Потом попытался поделиться радостью со мной, но я столкнула его лапы с моей великолепной джинсовой мини-юбки. Не хватало идти к Игорю с пятнами на одежде.

— Пошли, Рикс, - говорит папа. Я выжидаю, пока он скроется за дверью, а желательно - пока выйдет в лифт. Время поджимает, но это ничего. Девушкам, вроде, положено слегка опаздывать. Хотя будет ли Игорь ждать? Паника охватывает меня, но тут же я соображаю, что сегодня он никуда деться не может.

С Игорем Каратаевым мы к тому времени встречались около двух месяцев.

Я безумно его любила. Но как-то странно. Я не думала, что любовь - это так. В школе я была влюблена в одного старшеклассника, но совсем иначе. Саша ничего обо мне не знал, да я бы и не решилась к нему подойти. Любовалась издали. Саша представлялся мне совершенством - он пел под гитару хрипловатым тенором, и глядел тоскливыми большими глазами.