— И никакой фантазии?

— А какая фантазия? Позиционный фронт — этим все сказано.

— А мы при чем? Мы что, быстрее немцев бегаем?

— Вот и думай, чего хотел Рокоссовский? Сам говоришь, что он мужик толковый.

— Ну ладно, а если сделать так: первые снаряды, и немцы пошли во вторую линию окопов, сопроводить их пальбой до нее, а под прикрытием артподготовки мы занимаем первую линию. Потом мощный удар по второй линии, например, «катюшами»...

— Где их взять, фантазер?

— Пусть предоставят, ведь это уже они нам срывают операцию... а в поддержку дают кого?

— Пока такого разговора не было.

— Проси танковую бригаду.

— Роте в усиление — танковая бригада?

— Да здесь задач — на дивизию, если не на корпус!

— Ладно, прорвемся. — Чернышков отпустил Пилипенко спать, а сам засел за карту.

К утру план операции вчерне был готов.

Район западнее г. Трира. Ноябрь 1941 года.

«Мессершмитт-109» с черным тюльпаном на фюзеляже уверенно шел в покрытом кучевыми облаками небе. Эрих Картманн, еще молодой, но бывалый пилот, которому удалось живым и невредимым проскочить десять боевых вылетов, впервые шел ведущим, командиром пары. За ним летел новичок, Клаус Швайцер. Сам Картманн уже почти два месяца летал в русском небе, но только после сбития советского истребителя его заметили, а теперь он ведет в бой молодого пилота. Эрих не любил в подробностях вспоминать свою первую победу. Вовсе не оттого, что она досталась ему дорогой ценой, а потому, что его интервью журналисту «Ангриффа» существенно отличалось от его доклада командованию, на что ему и указал командир истребительной группы.