— А смогут ли совэтскиэ военно-морскиэ силы обэспэчить высадку Совэтской Армии на бэрэгах Великобритании? — неожиданный вопрос Сталина не застал Кузнецова врасплох.

— При устойчивом превосходстве советской авиации в небе над Ла-Маншем — да.

— А без такового?

— Маловероятно. Это в принципе возможно — все же Ла-Манш не Атлантический океан, но в таком случае я гарантий дать не смогу, товарищ Сталин.

Вождь задумчиво посмотрел на карту. Затем, словно что-то решив, негромко сказал:

— Превосходство в воздухе у вас будет. И на море тоже.

На лицах сидящих отразилось удивление.

— Вы рассмотрите такой вот вариант. Плывет себе по океану авианосная эскадра. Даже, можно сказать, флот. Линкоры, авианосцы, тяжелые и легкие крейсеры, эсминцы. И вот на радарах появляется несколько отметок — вражеские самолеты. Отметок немного — скажем, штук пятнадцать.

Ледников начал догадываться, к чему клонит глава СССР. Тот продолжал:

— Скажите, товарищ Кузнецов, вот что вы будете делать, как командующий эскадрой?

Главком, не задумавшись ни на секунду, ответил:

— Несомненно, прикажу дежурной группе самолетов сблизиться с противником. Объявлю боевую тревогу.

— На каком расстоянии ваши самолеты должны будут вступить в бой?

Кузнецов, не понимая подоплеку вопроса, собрался было отвечать, когда Сталин сказал:

— Мы применим специальные боеприпасы для уничтожения англо-американского флота. — В главном кабинете страны повисла тишина. Неожиданно высказался Ворошилов:

— А что, мне нравится! Одна бомба — а потом наши подлодки добивают противника. Несколько раз повторим, после чего будем контролировать океан. Прекрасная задумка, товарищ Сталин!