— Ну, Иосиф Виссарионович, я сказал, что этого у нас не получится настолько быстро. Кто ж знал, что наши ученые, конструкторы и инженеры способны на подобное, — Ледников, улыбнувшись, развел руками.

— Ну, не только наши, — недовольно пробурчал вождь, пытаясь плотнее закутаться в шубу. — Без немецких, как вы их называете, «вундервафель», ничего бы у нас не вышло. Не так скоро. Точнее говоря, насчет этих красавцев я ни секунды не сомневаюсь, — Сталин махнул рукой в сторону полигона. — А вот управляемые ракеты и реактивные самолеты… На год-другой больше мы бы потратили.

— Что непозволительно, — отметил молчавший до того Рокоссовский. — Альянс наглеет с каждым днем. Япония на грани краха, у американцев уже тысячи тяжелых бомбардировщиков, и они продолжают пытаться создать атомную бомбу.

— Ну, в настырности им отказать точно нельзя, несмотря на смерть или побег всех своих разработчиков, а также несколько абсолютных неудач с запуском реакции, за что надо отдельно поблагодарить Лаврентия Павловича, — Ледников отвесил легкий поклон в сторону Берии, вызвав на лице присутствующих легкое подобие улыбок. — Они с неизменным упрямством тратят деньги на два проекта: атомной бомбы и антигравитационного двигателя.

— За последнее, впрочем, надо тоже поблагодарить товарища Берию, — коротко хохотнул Сталин, замолкнув, впрочем, при виде приближающегося Устинова.

— Вот скажитэ мнэ, товарищ министр, — обратился к нему вождь, едва тот подошел, — сколько таких вот красавцев может сдэлать промышленность для Совэтской Армии к осени слэдующего года? — вновь заговорив с акцентом, поинтересовался вождь у Устинова.

Тот, подумав несколько секунд, довольно-таки уверенно ответил:

— Благодаря всеобъемлющей подготовке почти всех наших танковых заводов к выпуску именно этого танка, то за восемнадцать месяцев, начиная с февраля нынешнего года, Красная Армия получит почти восемь тысяч образцов данной техники.