— А не лезть — еще более верное самоубийство! — Высокий джентльмен грохнул фужером об стол, расколов несчастную посуду на множество частей. — Если дать русским еще времени — вот тогда мы можем даже и не пытаться. В пятидесятых они уйдут в отрыв, и все. Продемонстрировать вам динамику их роста? Да через десять лет мы не спрячемся даже и у Альверде. Мы не сможем спрятаться нигде!

— Я полагаю, что наш коллега не утверждает, что не надо воевать с русскими, — снова заговорил пожилой мужчина. — Он лишь говорит о том, что надо это делать с умом. Ваше предложение о раскачке ситуации на их территориях с помощью национализма не сработало. Наша пропаганда наталкивается на банальный рост жизненного уровня населения. Это быдло помнит, что было всего несколько лет назад и что есть сейчас. Чтобы ваши методы сработали, нам нужно как минимум два десятилетия. А их у нас нет. У нас нет даже четверти этого срока. Но лезть в пещеру к дракону вот так, сломя голову… С абсолютной уверенностью я могу заявить, что это вернейший способ подписать себе смертный приговор.

— Я уверен в нашей авиации.

— Да мы все в ней уверены. Вот только войны не выигрываются в воздухе. Земля считается захваченной тогда, когда над ней висят яйца твоего пехотинца, — и не ранее. А с этим будут проблемы — что русские прекрасно доказали в своей последней войне. Да и немцы тоже не слабые вояки. Где будем брать пушечное мясо? Если помните, предполагалось, что оным будут русские, немцы и прочие европейцы, вроде лягушатников или итальяшек. А теперь это самое пушечное мясо будет против нас…

— Вы абсолютно правы. Ошибаетесь только в одном. Да, авиация не может выиграть войну. Обычно. Вот только наша авиация сможет за несколько недель угрохать половину населения Советов. И Европы. Да вообще всех. Если мы разрешим использовать химическое оружие.

В комнате воцарилось молчание. Пожилой джентльмен подошел к окну и посмотрел на вечерний город. Тот горел тысячами огней, подавляющих тьму на улицах. Но тьму здесь, наверху…